Неточные совпадения
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений,
в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития
воды; или же вступал
в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же
спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться
вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью
воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся
в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую сторону.
Кое-как дотащился я до речки Исты, уже знакомой моим снисходительным читателям,
спустился с кручи и пошел по желтому и сырому песку
в направлении ключа, известного во всем околотке под названием «Малиновой
воды».
Меннерс прошел по мосткам до середины,
спустился в бешено-плещущую
воду и отвязал шкот; стоя
в лодке, он стал пробираться к берегу, хватаясь руками за сваи.
С ним, уже во время работ, я
спускался второй раз
в Неглинку около Малого театра, где канал делает поворот и где русло было так забито разной нечистью, что
вода едва проходила сверху узкой струйкой: здесь и была главная причина наводнений.
Тогда я решил
спуститься в долину и, пока возможно, идти по течению
воды.
Спустившись с дерева, я присоединился к отряду. Солнце уже стояло низко над горизонтом, и надо было торопиться разыскать
воду,
в которой и люди и лошади очень нуждались. Спуск с куполообразной горы был сначала пологий, но потом сделался крутым. Лошади
спускались, присев на задние ноги. Вьюки лезли вперед, и, если бы при седлах не было шлей, они съехали бы им на голову. Пришлось делать длинные зигзаги, что при буреломе, который валялся здесь во множестве, было делом далеко не легким.
Мы
спустились в долину и, как только нашли
воду, тотчас же остановились среди дубового редколесья.
Обсудив наше положение, мы решили
спуститься в долину и идти по течению
воды. Восточный склон хребта был крутой, заваленный буреломом и покрытый осыпями. Пришлось
спускаться зигзагами, что отняло много времени. Ручей, которого мы придерживались, скоро стал забирать на юг; тогда мы пошли целиной и пересекли несколько горных отрогов.
В полдень я подал знак к остановке. Хотелось пить, но нигде не было
воды.
Спускаться в долину было далеко. Поэтому мы решили перетерпеть жажду, отдохнуть немного и идти дальше. Стрелки растянулись
в тени скал и скоро уснули. Вероятно, мы проспали довольно долго, потому что солнце переместилось на небе и заглянуло за камни. Я проснулся и посмотрел на часы. Было 3 часа пополудни, следовало торопиться. Все знали, что до
воды мы дойдем только к сумеркам. Делать нечего, оставалось запастись терпением.
Когда я проснулся, мне
в глаза бросилось отсутствие солнца. На небе появились слоистые облака, и на землю как будто
спустились сумерки. Было 4 часа пополудни. Можно было собираться на охоту. Я разбудил казаков, они обулись и принялись греть
воду.
Спускаться по таким оврагам очень тяжело.
В особенности трудно пришлось лошадям. Если графически изобразить наш спуск с Сихотэ-Алиня, то он представился бы
в виде мелкой извилистой линии по направлению к востоку. Этот спуск продолжался 2 часа. По дну лощины протекал ручей. Среди зарослей его почти не было видно. С веселым шумом бежала
вода вниз по долине, словно радуясь тому, что наконец-то она вырвалась из-под земли на свободу. Ниже течение ручья становилось спокойнее.
В 4 часа дня пошел дождь. Мы
спустились с хребта и, как только нашли
в ручье
воду, тотчас стали биваком. Стрелки принялись развьючивать мулов, а мы с Дерсу по обыкновению отправились на разведку. Я пошел вверх, а он вниз по ключу.
Действительно, сквозь разорвавшуюся завесу тумана совершенно явственно обозначилось движение облаков. Они быстро бежали к северо-западу. Мы очень скоро вымокли до последней нитки. Теперь нам было все равно. Дождь не мог явиться помехой. Чтобы не обходить утесы, мы
спустились в реку и пошли по галечниковой отмели. Все были
в бодром настроении духа; стрелки смеялись и толкали друг друга
в воду. Наконец
в 3 часа дня мы прошли теснины. Опасные места остались позади.
Когда начало смеркаться, мы немного
спустились с гребня хребта
в сторону реки Горелой. После недавних дождей ручьи были полны
водой. Очень скоро мы нашли удобное место и расположились биваком высоко над уровнем моря.
Я
спустился к самой
воде.
В этом месте дневное движение еще не кончилось. Чиновники только что воротились с вечерних занятий и перед ужином расселись по крылечкам,
в виду завтрашнего праздничного дня, обещающего им отдых. Тут же бегали и заканчивали свои игры и чиновничьи дети.
В фонтанах журчала и плескалась прозрачная
вода; из красивых ваз, висевших
в воздухе между деревьями,
спускались гирляндами вниз вьющиеся растения, а перед домом, на мраморных столбах, стояли два блестящих зеркальных шара,
в которых странствующая труппа отразилась вверх ногами,
в смешном, изогнутом и растянутом виде.
И так сладостно помнится: косим с работниками и поденными мужиками лощину. Медленно
спускаемся по откосу один за другим
в запахе луговой травы, коса жвыкает, сзади у пояса позвякивает
в бруснице брусок, спереди и сзади шипят соседние косы. Потом, внизу, резкий запах срезаемой резики и осоки, из-под сапог выступает ржавая
вода. И, закинув косы на плечи, с ощущаемой на спине мокрой рубахой, гуськом поднимаемся вверх.
Светильник (род факела) он засветил,
В какой-то подвал я вступила
И долго
спускались всё ниже; потом
Пошла я глухим коридором,
Уступами шел он; темно было
в нем
И душно; где плесень узором
Лежала; где тихо струилась
водаИ лужами книзу стекала.
Путники
спускались в овраг. По глинистому дну его бурлил и крутился пенисто-мутный ручей, взбученный дождевой
водой, и
в нем кружились и стремительно неслись вниз оторванные листья, сучья, ветви, корни и комья земли да глины, сейчас только отмытые от грунта.
Пароход протяжно загудел, буксир шлепнулся
в воду;
в густой темноте закачался огонь фонаря, указывая, где пристань, из тьмы
спускались еще огни.
Лейтенант Поленов, который должен был ехать на баркасе, получив от капитана соответствующие инструкции, приказал баркасным садиться на баркас. Один за одним торопливо
спускались по веревочному трапу двадцать четыре гребца, прыгали
в качающуюся у борта большую шлюпку и рассаживались по банкам. Было взято несколько одеял, пальто, спасательных кругов и буйков, бочонок пресной
воды и три бутылки рома. Приказано было и ром и
воду давать понемногу.
Некоторые
спускались на палубу и погружались
в воду, чтобы согреться, но двоих на наших глазах смыло волнами…
Он был на кубрике,
в помещении команды, приказал там открыть несколько матросских чемоданчиков,
спускался в трюм и нюхал там трюмную
воду, заглянул
в подшкиперскую,
в крюйт-камеру,
в лазарет, где не было ни одного больного,
в кочегарную и машинное отделение, и там, не роняя слова, ни к кому не обращаясь с вопросом, водил пальцем
в белоснежной перчатке по частям машины и глядел потом на перчатку, возбуждая трепет и
в старшем офицере и старшем механике.
Понемногу все поднялись, поодиночке друг за другом
спустились вниз, умывались на ходу, набирая
в рот
воды и разливая по полу, чтобы для порядка
в одном месте не мочить, затем поднимались по лестнице
в казарму, утирались кто подолом рубахи, кто грязным кафтаном.
Подползаю. Успеваю вовремя перевалиться через решетку и вытащить его, совсем задыхающегося… Кладу рядом с решеткой… Ветер подул
в другую сторону, и старик от чистого воздуха сразу опамятовался. Лестница подставлена. Помогаю ему
спуститься.
Спускаюсь сам, едва глядя задымленными глазами. Брандмейстера принимают на руки,
в каске подают
воды. А ствольщики уже влезли и заливают пылающий верхний этаж и чердаки.
В одно из воскресений Сальваторе Трама впервые
спускался под
воду в заливе.
— Богачи они, Чернозубовы эти, по всему Гнилищенскому уезду первые; плоты гоняют, беляны [Волжское плоскодонное, неуклюжее и самой грубой работы речное, сплавное судно,
в ней нет ни одного железного гвоздя, и она даже проконопачена лыками; длиной 20–50 саженей, шириной 5-10; поднимает до 150 000 пудов; беляны развалисты, кверху шире, палуба настлана помостом, навесом, шире бортов; шли только по
воде, строились по Каме и Ветлуге, и
спускались по полноводью с лесом, смолою, лыками, рогожами, лычагами(верёвками); на них и парус рогожный — Ред.], лесопил у них свой.
В торжественный и мирный час,
Когда грузинка молодая
С кувшином длинным за
водойС горы
спускается крутой,
Вершины цепи снеговой
Светлолиловою стеной
На чистом небе рисовались,
И
в час заката одевались
Они румяной пеленой...
Человек двадцать были уже
в одних рубашках и с чегенями
в руках
спускались по правому борту
в воду, которая под кормовым плечом доходила им по грудь. Будущий дьякон был
в числе этих бурлаков, хотя Савоська и уговаривал его остаться у поносных с бабами. Но дьякону давно уже надоели остроты и шутки над ним бурлаков, и он скрепя сердце залез
в воду вместе с другими.
Около самых опасных бойцов, как Косой, Бражка, Владычный, Волегов, Узенький, Дужной, Кирпичный, Печка, Мултык, Горчак, Молоков и Разбойник,
в воду спускаются деревянные брусья, составленные из четырех восьмивершковых бревен.
Он сказал, что
в это время года изюбры
спускаются с гор к рекам, чтобы полакомиться особой травой, которая растет
в воде по краям тихих лесных проток.
Солнце стояло высоко на небе и светило ярко, по-осеннему.
Вода в реке казалась неподвижно гладкой и блестела, как серебро. Несколько длинноносых куликов ходили по песку. Они не выражали ни малейшего страха даже тогда, когда лодки проходили совсем близко. Белая, как первый снег, одинокая чайка мелькала
в синеве неба. С одного из островков, тяжело махая крыльями, снялась серая цапля и с хриплыми криками полетела вдоль протоки и
спустилась в соседнее болото.
Тишина
в лесу, гулкое эхо и хмурое небо предвещали непогоду. Когда мы выступили с бивака, начал накрапывать дождь. Несмотря на ненастье, все были бодро настроены. Сознание, что мы перешли Сихотэ-Алинь и теперь
спускались по
воде, бегущей к морю, радовало моих спутников. Но радость их была преждевременной, потому что успех нашего предприятия зависел от многих причин и главным образом от того, как скоро удастся найти орочей на реке Хуту.
От моря до Элацзаво удэхейцы поднимаются на лодках десять суток, а обратно по
воде спускаются в два с половиной дня.
Захватив с собой топор, Родион Потапыч
спустился один
в шахту.
В последний раз он полюбовался открытой жилой, а потом поднялся к штольне. Здесь он прошел к выходу
в Балчуговку и подрубил стойки, то же самое сделал
в нескольких местах посредине и у самой шахты, где входила рудная
вода. Земля быстро обсыпалась, преграждая путь стекавшей по штольне
воде. Кончив эту работу, старик спокойно поднялся наверх и через полчаса вел Матюшку на Фотьянку, чтобы там передать его
в руки правосудия.
Кожин сам отворил и провел гостя не
в избу, а
в огород, где под березой, на самом берегу озера, устроена была небольшая беседка. Мыльников даже обомлел, когда Кожин без всяких разговоров вытащил из кармана бутылку с водкой. Вот это называется ударить человека прямо между глаз… Да и место очень уж было хорошее. Берег
спускался крутым откосом, а за ним расстилалось озеро, горевшее на солнце, как расплавленное. У самой
воды стояла каменная кожевня,
в которой летом работы было совсем мало.
Гора Сен-Готард была охраняема французами. Чудо-богатырей ничто не останавливало на пути — с ними был их чудо-вождь Суворов. На высочайшие горы пробирались они по узеньким тропинкам, по обрывам
спускались в глубокие пропасти, шли часто прямо по целине, без дороги, по пояс
в воде переходили вброд быстрые горные реки.
Это настроение уже не покидало меня и
в самой Греции. Все время во мне жило чувство, которое я испытал, когда
в волнах Эгейского моря увидел живого Тритона… Отпечатки козьих копыт у ручья. Кто это был здесь? Вислоухие греческие козы с толстоногими козлятами пили
воду, или веселые забияки-сатиры
спускались сюда утром вон из той рощи?
Я сказал Шакро, чтоб он
спускался снова
в воду, держась за верёвки с одного борта, а я так же устроюсь на другом.
Тучи вились и развивались черными клубами; наконец они слились
в темную массу, оболочившую небо, начали
спускаться на землю грядами — и
воды Невы отразили их, превратясь
в мутный поток.
Из отверстия валил зловонный пар. Рабочий
спустился. Послышалось внизу глухое падение тяжелого тела
в воду и затем голос, как из склепа...
Тогда только что приступили к работам по постройке канала. Двое рабочих подняли на улице железную решетку колодца,
в который стекают
вода и нечистоты с улиц. Образовалось глубокое, четырехугольное, с каменными, покрытыми грязью стенами отверстие, настолько узкое, что с трудом
в него можно было опуститься. Туда спустили длинную лестницу. Один из рабочих зажег бензиновую лампочку и, держа ее
в одной руке, а другой придерживаясь за лестницу, начал
спускаться.
Понемногу все поднялись поодиночке один за другим,
спустились вниз, умывались из ведра, набирая
в рот
воды и разливая по полу, «чтобы
в одном месте не мочить», и, подымаясь наверх, утирали лица кто грязной рубашкой, кто полой кафтана…
Медленно
спустился он по крутой лесенке, но с паперти
в церковь не зашел. Ему пора было ехать
в город. Он остановился у приказчика, заведующего лесным промыслом помещика Низовьева и сплавом плотов вниз по Волге, к городу Васильсурску, куда съезжаются каждый год
в полую
воду крупные лесохозяева. Оттуда и ждали Низовьева завтра или послезавтра.
К великому нашему изумлению на перевале не было ороча. Он
спустился на другую сторону хребта — об этом ясно говорили оставленные им следы. Действительно, скоро за водоразделом мы увидели дым костра и около него нашего провожатого. Он объявил нам, что речка, на которую нас теперь привела
вода, называется Туки и что она впадает
в Хунгари. Затем он сказал, что дальше не пойдет и вернется на Тумнин.
Я терялся
в догадках и не мог дать объяснение этому необычайному явлению. Когда же столб дыма вышел из-за мыса на открытое пространство, я сразу понял, что вижу перед собой смерч.
В основании его
вода пенилась, как
в котле. Она всплескивалась, вихрь подхватывал ее и уносил ввысь, а сверху
в виде качающейся воронки
спускалось темное облако.
Сумерки быстро
спускались на землю.
В море творилось что-то невероятное. Нельзя было рассмотреть, где кончается
вода и где начинается небо. Надвигающаяся ночь, темное небо, сыпавшее дождем с изморозью, туман — все это смешалось
в общем хаосе. Страшные волны вздымались и спереди и сзади. Они налетали неожиданно и так же неожиданно исчезали, на месте их появлялась глубокая впадина, и тогда казалось, будто лодка катится
в пропасть.
Был тихий вечер. За горами,
в той стороне, где только что
спускалось солнце, небо окрасилось
в пурпур. Оттуда выходили лучи, окрашенные во все цвета спектра, начиная от багряного и кончая лиловым. Радужное небесное сияние отражалось
в озерке, как
в зеркале. Какие-то насекомые крутились
в воздухе, порой прикасались к
воде, отчего она вздрагивала на мгновение, и тотчас опять подымались кверху.
На самом краю сего оврага снова начинается едва приметная дорожка, будто выходящая из земли; она ведет между кустов вдоль по берегу рытвины и наконец, сделав еще несколько извилин, исчезает
в глубокой яме, как уж
в своей норе; но тут открывается маленькая поляна, уставленная несколькими высокими дубами; посередине
в возвышаются три кургана, образующие правильный треугольник; покрытые дерном и сухими листьями они похожи с первого взгляда на могилы каких-нибудь древних татарских князей или наездников, но, взойдя
в середину между них, мнение наблюдателя переменяется при виде отверстий, ведущих под каждый курган, который служит как бы сводом для темной подземной галлереи; отверстия так малы, что едва на коленах может вползти человек, ко когда сделаешь так несколько шагов, то пещера начинает расширяться всё более и более, и наконец три человека могут идти рядом без труда, не задевая почти локтем до стены; все три хода ведут, по-видимому,
в разные стороны, сначала довольно круто
спускаясь вниз, потом по горизонтальной линии, но галлерея, обращенная к оврагу, имеет особенное устройство: несколько сажен она идет отлогим скатом, потом вдруг поворачивает направо, и горе любопытному, который неосторожно пустится по этому новому направлению; она оканчивается обрывом или, лучше сказать, поворачивает вертикально вниз: должно надеяться на твердость ног своих, чтоб спрыгнуть туда; как ни говори, две сажени не шутка; но тут оканчиваются все искусственные препятствия; она идет назад, параллельно верхней своей части, и
в одной с нею вертикальной плоскости, потом склоняется налево и впадает
в широкую круглую залу, куда также примыкают две другие; эта зала устлана камнями, имеет
в стенах своих четыре впадины
в виде нишей (niches); посередине один четвероугольный столб поддерживает глиняный свод ее, довольно искусно образованный; возле столба заметна яма, быть может, служившая некогда вместо печи несчастным изгнанникам, которых судьба заставляла скрываться
в сих подземных переходах; среди глубокого безмолвия этой залы слышно иногда журчание
воды: то светлый, холодный, но маленький ключ, который, выходя из отверстия, сделанного, вероятно, с намерением,
в стене, пробирается вдоль по ней и наконец, скрываясь
в другом отверстии, обложенном камнями, исчезает; немолчный ропот беспокойных струй оживляет это мрачное жилище ночи...
С разливом
воды казаки
спустились на легких стругах вниз до Рачева Городища,
в котором никого не застали. Весь народ разбежался по лесам.